Роберт Бернс. В переводах Андрея Кузнецова




* * *

Я в Хайлэнде сердцем, я мыслями там, Гоняю оленей по диким местам, Гоняю оленей, преследую коз, Я к этим местам всей душою прирос.

Прощайте, вершины, мой Север, прощай. Ты доблести, славы и мужества край, Какая б со мной ни случилась беда, Я эти края полюбил навсегда.

Прощайте, вершины, покрытые льдом, Прощайте, долины, родительский дом, Прощайте, потоки, бегущие с гор, Прощайте, кустарник и пихтовый бор.

Я в Хайлэнде сердцем, я мыслями там, Гоняю оленей по диким местам, Гоняю оленей, преследую коз, Я к этим местам всей душою прирос.

ДЖОН ЯЧМЕННОЕ ЗЕРНО

Царями было решено С земли его стереть. Ты, Джон Ячменное Зерно, Обязан умереть.

Вот пашня поднята сохой, Вот приговор свершен! Землей засыпан с головой Неугомонный Джон.

Опять весна стучит в окно В веселом блеске гроз, А Джон Ячменное Зерно Из-под земли пророс.

Растет. И в летнюю жару Могучий и большой Стоит, качая на ветру, Колючей головой.

Сезон осенний наступил; Джон старый побледнел, Стал хрупок, голову склонил И сильно ослабел.

С природой сложно совладать, Подходит смерти срок. Ему враги решили дать Убийственный урок.

Стальной косой в один прием Был сбит бедняга с ног, Веревкой туго скручен он, Положен на возок.

По хрупкой старческой спине Цепами стали бить И, мучая его вдвойне, По воздуху кружить.

В колодец! В глубь его. На дно! Где воздух не вдохнуть. Ты, Джон Ячменное Зерно, Там должен утонуть.

Не тонет! Подняли и вот, Мученья чтоб продлить, Дубиной стали бить в живот И по полу возить.

Избитого и без оков Отправили в костер, А мельник между жерновов Его в ничто растер.

И вот из сердца Джона кровь Мы пьем за кругом круг. И веселит нас вновь и вновь Тяжелых кружек стук.

Да! Джон Ячменное Зерно Был смелый молодец. Из крови Джона нам дано Брать храбрость для сердец.


Пускай хмельная голова От мыслей отдохнет, Пускай усталая вдова С ним песню запоет.

Пускай времен наступит новь Мы не увидим дна У бочки, где клокочет кровь Ячменного Зерна!

ДЕВУШКА, ЧТО ПОСТЛАЛА МНЕ ПОСТЕЛЬ

Я шел на Север, ветер бил В мое лицо, январь был лют, Меня мрак ночи захватил И я не мог найти приют.

На счастье девушка одна Случайно встретила меня И предложила мне она Согреться у ее огня.

Я низко поклонился ей За доброту, за благодать, Я низко поклонился ей И попросил постель постлать.

Руками белыми она Кровать застлала полотном И, мне налив стакан вина, Спать пожелала крепким сном.

Забрав свечу, она уйти Хотела, я позвал ее, Прося подушку принести Под изголовие мое.

Она подушку принесла И положила мне в кровать, Как закружилась голова И я дерзнул ее обнять.

Эй, парень, ну-ка, руки прочь! - Рванулась, словно от огня, - Тебе хотела я помочь, Оставь нетронутой меня.

Как локон был ее душист, А голос звонкий, как свирель, И облик непорочно чист Той, что постлала мне постель.

А грудь была, как снег бела, Как наметенная в метель, И как из мрамора была Та, что постлала мне постель.

Я был в горячке, как больной, В глазах ее зажегся свет, И между мною и стеной Она и встретила рассвет.

Сказал я ей, ее любя, О, как же ты была мила, Она зарделась: - От тебя Себя, увы, не сберегла.

Я обнял стан и целовал Ресницы колкие, как ель: Согласна ль ты, - ей прошептал, - Мне каждый день стелить постель?

И вот шитье в ее руках, Стежки в голландском полотне И счастье светится в глазах Той, что постель постлала мне.

Проходят годы чередой, Поет пурга, звенит капель, Но не покину никогда Ту, что постлала мне постель.
Роберт Бернс. В переводах Андрея Кузнецова